Иван Николаевич Сущов

№7 июль 1853 «Морской сборник» №7 1853 год:

Иван Николаевич Сущов воспитывался в общем рассаднике флотских офицеров наших – в морском кадетском корпусе, откуда выпущен мичманом 19 декабря 1834 года. – С 1833 года плавал он всякое лето на Балтийском море, а в 1840 г. был произведён в лейтенанты и командирован в черноморский флот. В том же году участвовал там при занятии местечек у рек Тугапсе и Псезуапе; за дела бывшие при этом противу горцев, награждён был орденом Св. Анны 4-й степени. Потом делал он, в 1841 и 1842 годах, слишком годовую компанию в Средиземном море, на 20 пуш. корвете «Пилад». В 1843 году лечился на Кавказе, а с осени 1844 года до весны 1845, в продолжении зимней кампании, находился восемь месяцев в крейсерстве у абхазских берегов, где служил на разных судах и был награждён орденом Св. Станислава 3-й степени. Оттуда прямо Ив. Ник. назначен был старшим офицером на пароход-фрегат «Бессарабию», которым командовал флигель-адъютанта капитан 1-го ранга Истомин. Пароход этот послан был из Чёрного моря, также как пароход-фрегат «Камчатка» из Балтийского, в Неаполь, откуда они перевезли Государя Императора и Государыню Императрицу в Палермо, и после обратно в Неаполь. Лестная и замечательная кампания эта продолжалась слишком год; пароход-фрегат «Бессарабия» возвратился в Севастополь уже в мае месяце 1846 года, так что И.Н. Сущов пробыл в кампаниях на разных судах сряду 22 морских месяца. Тут получил он Анну 3-й степени и неаполитанский орден Франциска 1-го, тоже 3-й степени.

После столь деятельной шестилетней службы в черноморском флоте, Ив. Ник. переведён был опять в балтийский флот и в 1847 году, по нездоровью, в походе не был; тогда привёл он в порядок любопытные свои записки, тщательно ведённыя им в продолжение всех упомянутых кампаний, где не упускал он, можно сказать, ни малейшего случая видеть всё примечательное, а для осмотра иностранных портов предпринимал с разрешения начальства нарочные поездки. Он имел не большое, но достойное замечания, собрание моделей, чертежей и рисунков разных судов и других морских предметов, которыми охотно занимался, всеми без исключения. Вообще в нём развилась тогда любовь ко многим полезным и приятным занятиям и страсть ко всему морскому; вскоре сделан он был командиром военного судна... тендер «Снапоп». На нём служил он только одну кампанию 1848 года, находясь целое лето в движении по портам Финского залива. В следующем году командовал уже бригом «Улисс» и был с дивизиею у датских берегов, где эскадра наша занимала пост в Малом Бельте. Тут лейт. Сущов от заслуженного своего флагмана, начальника 1-й флотской дивизии, вице-адмирала Андрея Петровича Лазарева, не раз удостаивался получать благодарности сигналами и в приказах за отличное исполнение разных поручений.

Декабря 6-го 1849 г., Ив. Ник. произведён был в капитан-лейтенанты и кампанию следующего года начал на том же бриге и также в Бельте с эскадрою, но был оттуда скоро вызван в Кронштадт, для командования корветом «Оливуца», назначенным для крейсерства к камчатским берегам. Столь лестное назначение молодому капитан-летйтенанту, есть лучшая рекомендация его отличной службы. Сентября 23-го 1850 г., корвет вышел из Кронштадта, а 24-го ноября из Плимута. Отсюда пришёл он в Камчатку в три перехода: первый до Рио-Жанейро – 43 дня, второй кругом Горна в Валпараизо – 62 дня и в Петропавловский порт – 81 день. На этом последнем переходе два дня, 18-го и 19-го мая 1851 г., держались под парусами в виду Вашингтоновых островов, с которых и освежились. Впрочем, мало стояли в портах, поспешая к цели назначения и ровно через девять месяцев корвет был в Камчатке, откуда ходил в Аян и в крейсерство по Охотскому морю, в сентябре опять был в Петропавловском порту, готовясь идти в Ситху. Но тут внезапно, можно сказать моментально, последовал конец житейского крейсерства Ивана Николаевича: сентября 23-го он утонул, катаясь на шлюпке.

Вот как описывает это происшествие один из наших капитанов в письме к своему брату.

«Петропавловск,

25 Сентября 1851года....

Несчастный, злополучный случай лишил нас друга-товарища. Ты первый получишь горестную весть о кончине Ивана Николаевича, по этому тебе и поручаю, во избежание слухов, которые могли бы дойти до Павла Ивановича неожиданно, навестить адмирала П..., как лучшего друга Павла Ивановича и передать ему всю историю о погибели племянника его, прося взять на себя печальную обязанность передать Павлу Ивановичу грустную весть. Пишу сегодня второпях, чрез Панаму и Англию, с китобойным судном, а после, с первым случаем, напишу обстоятельно дяде и брату покойного. Теперь в нескольких словах скажу об ужастном несчастье. В память дня выхода «Оливуцы» из Кронштадта, 23-го сентября, Иван Николаевич прислал приглашение Василию Степановичу Завойке (камчатский военный губернатор) и мне, чтобы на корвете отслушать молебен; приём был форменный и мы оставили корвет около часа пополудни. В начале 5-го часа мне дают знать с портовой гауптвахты, что отвалившую с корвета под парусами шлюпку, близ кошки, опрокинуло. Выбежать из дому, броситься в первую шлюпку и быть на месте гибели шлюпки, - было дело момента. Тут нашёл я все гребные суда с корвета, от порта и с иностранных судов, в полном действии и узнал следующее: Иван Николаевич в 3 часа вышел наверх и приказал вахтенному офицеру мичману Ратькову, изготовить восьмёрку с парусами, для катания. Целый час не могли найти вооружения этой шлюпки, ибо паруса были отвязаны и убраны, шкипер же и юнга, и три четверти команды были на берегу. Наконец, капитан отвалил от борта и уже в 100 саж. от корвета, шлюпку стало класть с борта на борт, от беспрестанных весьма свежих порывов, с разных сторон. Вахтенный офицер следил за движениями шлюпки внимательно. Восьмёрка, пройдя сажень 50 за кошку, попала в то место, где при свежем NW, порывы ветра сменяют друг друга со всех сторон. С корвета было видно как шлюпку накренило сперва на левую сторону, потом на правую и как мгновенно она пошла ко дну, и слышны были крики погибавших. В тот же момент с корвета и с берега понеслись все шлюпки к месту гибели. Когда шлюпку опрокинуло, капитан с китобойного судна «Бенгаль», г-н. Филипс, садился на свой вельбот, чтобы ехать на берег. Видя несчастье, вельбот полетел на помощь погибающим и спас шесть матросов, но капитана, урядника и двух матросов тела до сих пор не найдены. День и ночь ищем всеми возможными средствами (сетями, кошками, крючьями и проч.) несчастного моего друга, но до сих пор все поиски остались тщетными. Завтра совершится грустный церемониал.

Мир праху любимого друга и товарища! Перед отправлением Ивана Николаевича с корвета, он ещё зашёл в каюту, спросил тетрадь с приказаниями, записал с обыкновенною своею точностию приказания, сказал что будет назад обедать, оденется и поедет на бал к губернатору. Все офицеры мне говорили, что Иван Николаевич во всех портах выбирал свежие погоды, чтобы кататься, здесь же об этом вообще никогда разговору не было; но несколько дней тому назад говорил он, что подобным здешним порывам ветра с переменою направлений, он ещё не видал. Вчера утром подняли восьмёрку, найдя её лежащей на дне, на правом боку, в том виде, как она отвалила.- Спасённые матросы показывают, что капитан, когда начало заливать шлюпку, при первом порыве, скомандовал: шкоты, фалы отдать! При втором порыве: ребята мы погибаем, спасайся кто как может! Всё это было делом одного мгновения, и после того никто не видал капитана».

Письмо это было получено в Петербурге 20-го февраля 1852 года, и как оно ни опечалило нас, но по крайней мере оно уже не застало Павла Ивановича в живых, иначе конец его не был бы услаждён воспоминанием о любимом человеке.

С.К.