Питтсбург Пост-Газетте, 17 февраля 1955 г.

Сочи — Жемчужина Кавказской Ривьеры

Красный рай — огромнейший морской курорт

четвертая из 10 статей

Пьер и Хелен Лазарефф1

«Прямо впереди — это военно-морской санаторий. Это большое здание? Это для Красной Армии. Этот вот — для маршалов и генералов — он ультрасовременный. А это санаторий для города Ленинграда. А вот здесь, Харькова. А вон тот — для работников сельского хозяйства…»

Наш шофёр, молодой парень, решительной, позитивной наружности, ещё не догадался, что мы были не русскими. Он был очень занят разговором.

«Вот здесь, в глубине парка — это дача для министров…» (Дача — летний коттедж).

Немногим позже мы видели санаторий для шахтеров, санаторий Ворошилова для офицеров и санаторий Дивьера2, крупнейший из всех.

В Сочи сотня санаториев и наш водитель не пропустил ни одного из них.

Сочи, жемчужина Кавказской Ривьеры, — огромнейший морской курорт, возведённый в полукружие между горами и Чёрным морем. Сочи, с его широкими авеню, его гигантскими зданиями, его парками. домами отдыха, огромными Советскими монументами — рай России. В нём каждый год тысячи хороших советских работников проводят свой «оплачиваемый отпуск».


Большие белые гипсовые скульптуры — женщины-гребца; гипсовый , сидит; футболист; гипсовый , стоит; женщина-метательница диска; с детьми (опять гипсовый).

Сталин проводил все выходные с августа по ноябрь в Сочи.

«Я встретил его, — сказал нам наш водитель, — прямо здесь, на самом деле, там, где мы сейчас. Он шёл с двумя друзьями. Я ехал медленно. Он дал мне знак остановиться и поговорил со мной. Он сказал, что ему нравится идти пешком, поскольку ему люб окружающий вид. Это именно он построил дорогу на вершину горы , и башню построил.»

Мы проехали мимо бывшего поместья Сталина, тёмно-зелёный забор, 6 футов высоты, опоясывал поместье и мы ехали вдоль него несколько километров пока поднимались на гору Ахун.

Наш водитель остановил машину. «Отсюда, — скала он, — очень хороший вид на его дачу.»

Она была длинным прямоугольным домом и с трудом различима на фоне голубо-зелёных хвойных деревьев.

«Видите, — объяснил наш шофер, — она была закамуфлирована. Даже крыша, так чтобы самолеты не могли её легко найти».

Мы начали спускаться с горы обратно. И наш молодой друг продолжал говорить.


Он поведал нам, что он воевал на войне в Германии; он встретил американских солдат. «Они были приятны, но они думают о нас как дикарях. Они думают мы по-прежнему живём в избах (хижины из рубленого леса) — как перед революцией. Они не знают, что мы строим страну, более великую, чем их.»

«Что ты имеешь в виду? — спросил я. — У них не было случая видеть эту страну.»

Наш молодой русский пожал плечами:

«Это их беда, не так ли? Что мешает им убедиться в этом самим?»

Высовываясь из окна, он указал на шакала в заповедной гуще вдоль дороги. «Вы знаете, что это за зверь?»

«Да, — сказал я. — Я видел их предостаточно в Африке.»

Он внезапно затормозил и его голос сорвался.

«В Африке, — воскликнул он. — Тогда откуда вы?»

«Из Парижа», — сказал я.

Он похоже был охвачен паникой. Но это продолжалось всего момент.

«Я надеюсь, — сказал он, — что вы найдете мою страну настолько же красивой, какой вижу её я. И они показали вам, что все русские делают ради мира.»

Он же предложил подвезти нас на следующий день.


Мы приехали всего за день до поездки и поселились в одной из всего двух гостиниц города, в «Приморской», построенной вдоль своего рода променада, идущего над морем.

У нас был забронированный номер люкс — спальни на втором этаже и небольшой комнатой рядом с ними и крохотной ванной.

Как и везде, горячая вода не работала, умывальники были без пробок сливных отверстий, душевые трубы были ржавые, плитки на полу местами отсутствовали, стекла в окнах треснутыми, и туалет (без туалетной бумаги, которая в частности неведома в России) журчал весь день напролет. Но спальни были очень чистыми, а кровати комфортными. И с балкона открывался потрясающий вид на Чёрное море.

Во время нашего пребывания в Сочи мы хотели посетить один из санаториев, но так и не получили разрешения. Однако, поговорив с отдыхающими, мы получили от них общую информацию.

До революции, в городе насчитывалось 36 пансионатов и 56 санаториев. Сегодня здесь 350 пансионатов и около 2500 санаториев где в прошлом году были обслужены четыре с половиной миллиона человек.


Санатории не только для больных, но и для граждан, нуждающихся в отдыхе под присмотром врачей. Более половины из них принадлежит профсоюзам, в них работающим позволено пребывать около трёх недель. Примерно 10 процентов ничего не платят. Примерно 50 процентов платят треть, а остальное оплачивается социальным обеспечением.

Все санатории имеют собственные медицинские службы. Они полностью оснащены гимнастическими залами, беговыми дорожками, концертными залами, плавательными бассейнами и собственными пляжами. Можно плавать, можно выйти в море на моторной лодке, или отправиться на экскурсию под эгидой экскурсовода. Раз в неделю проводятся курсы политического образования.

Но в 10 вечера каждый должен отправиться спать. Только высокопоставленные лица и высшие армейские чины получают исключение из этого правила.

Некоторые санатории для детей, с педиатрами и подготовленными нянечками на вахте.


Постояльцы нашего отеля были достаточно элегантны, для России. После ужина мы танцевали. В один из вечеров к нам присоединились две русские пары. Мы разговорились.

«Вы — французы, как я подумал? Моя бабушка, которой 75 лет, бегло говорит на французском, просто как все благородные люди в прошлом… Моя мама часто говорила о Франции. Я из Ленинграда. Вы были там? Он красивый город, не так ли? Как вам понравился Сочи? Люди здесь — смешанная группа. Это так плохо. Но не в этом ресторане, слава богу. Да, некоторые оставляют чаевые, но вы не обязаны. Что-нибудь швейцару, гардеробщику, официантке…»

Мы удалились, чтобы отправиться в театр. Под деревьями на широкой авеню группы людей и пары прогуливались взад и вперед. Музыка лилась из громкоговорителей. Люди потягивали пиво, ликёры или газировки в кафе. Жизнь была прекрасна.

Каждый был в отпуске.

Можно было подумать, что мы находимся в любом курортном городе Средиземноморья.

//Sochi Is the Pearl of the Caucasian Riviera, Pittsburgh Post-Gazette — Feb 17, 1955

Подпись к фотографии: Библиотеки, хотя в них и содержится только русская литература, весьма популярны у народа.


Инсайдерская история

Когда Хелен Лазарефф, одна из ведущих журналистов и издателей журналов Франции, отправилась в Россию в прошлом году, она взяла с собой то, на что советские цензоры не могли наложить лапу — своё знание русского языка.

Она и её муж, Пьер Лазарев, в войну служащий OWI3 и издатель французской газеты France-Soir и других журналов, сопровождали всемирно известную группу артистов Comedie Francaise во время их головокружительного тура по СССР.

Как эти заметки, перепечатанные из France-Soir и двух ведущих французских женских журналов — «Elle» и «Le Nouveau Femina», показывают, Лазареффы вернулись из России с инсайдерской историей. Хелен Лазарефф разговорила напрямую с десятками советских женщин. Не было никаких официальных переводчиков поблизости. Говоря на русском, она получила свою информацию от самих людей и того, что она могла видеть своими глазами.

Пьер Лазарефф вернулся со статистикой, не так легко доступной за пределами СССР.

Они работали совместно над этой серией, которая в этой и последующих частях, даёт вам близкий и не размытый отчет о том, каково жить в России сейчас под Коммунистическим молотом.


  1. Pierre and Helene Lazareff
  2. Diviera в оригинале, прим.пер.
  3. Вероятно United States Office of War Information
Питтсбург Пост-Газетте, 17 февраля 1955 г.
5 4 чел.

Поделиться:
  • Print
  • email
  • Twitter
  • Facebook
  • Google Bookmarks
  • FriendFeed
  • Live
  • MySpace
  • Netvibes
  • StumbleUpon
  • LinkedIn
  • PDF
  • RSS

2 thoughts on “Питтсбург Пост-Газетте, 17 февраля 1955 г.”

    1. Думаю это не опечатка и неправильное прочтение рукописного текста. Очевидно, вензельный вариант заглавной буквы Р был прочитан как Д. Не исключено, что наборщик и не знал такого слова как «Ривьера», а вот «Дивьера» это вроде как что-то «Дивное». У меня один знаковый дед говорил не «кроссовки» а «красавки» — видимо потому что от слова «красивые»!

Добавить комментарий

Войти с помощью: